Стихотворения в прозе

***


Ну и ночь сегодня! Чудо, а не ночь! Ты знаешь это?
- Знаю, знаю, - кивает она.
Жарко. В комнатах душно. Выхожу на балкон, а там - ванильным шариком смеётся луна. На балконе прохладно и летать хочется...
Есть кто желающий полетать? Ну, как хотите. Встаю на перила (ой, не упасть). Вот сейчас вдохну поглубже - и полечу!
Что за ночь! А вчера луна марокканским оранжевым апельсином манила на улицу гулять, обещала чего-то холодного, во льду, и фонтанов... Или, коварная, дрожала красным Марсом, и уж который век плакал на неё и не мог уснуть бедный Щеглов Петечка.
Ну и луна! У соседей трещит вентилятор, транжирит воду: "кап, кап", - и всё мимо. Не дает моему плющу глотнуть водицы.
Ночь...


© Дарья Кирсанова

"Саломея"


Поверить ли?
Я видела этот спектакль три раза – и ни разу он не повторился. Три спектакля. Три ступени. Три взмаха. Первый – предчувствие. Второй – красота. Третий – трагедия. Что будет в четвёртый?
Жизнь на лезвии меча. Отражение лун на стали, прикосновение острия к коже и бесконечное, поющее мгновение. «Говорят, у любви горький вкус».
Саломея, танцующая обнаженной перед тетрархом. Какой свободой надо обладать, чтобы исполнить этот танец? Страстный, животный, с оскалом? А после – скованность и неловкость наготы. Вздрогнувшие плечи и движение руки, принимающей плащ Ирода. «Я не буду танцевать для тебя!»
Упавший с руки браслет: «Дзинь!»
Пальцы Оскара: «Позволь коснуться!»
Невесомость. Электризованное пространство чувственности и целомудрия.
Завораживающе долгое падение пепла: вниз, вниз… Падение полётности: в такт, в такт…
Белый бёрдслейский плащ обнимает в себе желающую Саломею и подобного снегу Иоканаана. Льнущая к любви царевна. Холодный и чистый пророк.
Зрительный зал превращается в разряды энергии. За два с половиной часа испытать всё: от озноба по спине до глубокого транса.
«Я удивляюсь. Как? Ну как твои губы равно созданы для песен и поцелуев?»
Сюда приходят любить.


© Дарья Кирсанова

Дедушкины сказки


Вспоминаются дедушкины сказки.
Сдобы со Столешникова и плюшки в сахаре из Елисеевского. Елисей, Елисей… царевич в золотом кафтане, русоголовый, а конь - в яблоках. "Дедушка, где у него яблоки?". Но мчится волшебный жеребец, звеня уздечкой, за бумажными лесами, за расписными страницами, и не догонишь. Качаются лёгкие клетки с жар-птицами. Лето. Занавески на окнах, льняные, твёрдые - как деревянные. Будто ставни в игрушечный мир, а синие цветы по ним - точно сад, что уж выглядывает и просится посмотреть. Всё, насквозь, - солнце - желтое, как день вокруг: как елисеев кафтан, как лошадиная грива, как яблоки. Дедушка рассказывает. По лесам, по долам… Сказка тянется, прячется за дверью, высовывает рожицы, пугает из-под ковра, "ой, кто это?", скоро сказывается, да не скоро дело делается.
Сладкие подушечки в какао… Ах, пососать! Запускаю руку в хрустальное вёдрышко, шебуршу карамелью, одну кладу за щёку. "Не ешь, скоро обедать". Легонько стучу ей о передние зубы, катаю на языке. "Я немножко".
Ноги, непослушные, заплетают кренделя не хуже Елисеевых. А уж костёр, вечер, и пляшут звери. Я качаюсь на бархатном стуле, слушаю.
На кухне вкусно, бабушка ходит. А потом гулять пойдём, белого голубя запускать в траву. Беги, беги скорее - вот-вот улетит!
Опускаю голову, от обивки пахнет дачей. Бархатные грядки, а на них - смородина. Чёрную не люблю. Красную. Дальше, кружевной вязью, - калитка. Качается на петлях, кровать потеряла, не уснуть теперь. Бабочки желтыми всполохами из-под ног, плотвица в осоке. Вязко. Идти страшно. Вдруг утону? Подарёнка, где ты? "Серебряное копытце пошла искать". Камыши трутся, держат за ноги: "Не ходи!". Не пойду я, не пойду. Гляну только.
Малина поспела, мономаховыми шапками к земле гнётся, домой зовёт. Подожди, я скоро. Суетятся в банке головастики. Стеклянные бусины, а живые. Не расплескать бы. Вот и луг пробежала. Далеко… Обратно идти боязно, плещутся в реке гуси - только бы не увидели! Гусак голову пригнёт, не убежать. Трава высокая. Прижимаю банку крепче, рукава замочила, иду в тумане, как в молоке. Лягушку в молоко бросишь - оно и не скиснет. Под деревом - овцы. Стоят тихо, как вышитые. А мне - торопиться. Мне к колодцу. Журчит вода, катится по серебряному блюдцу яблоко, фыркает и прядёт ушами яблочная лошадь. Ждут, когда я приду. Не заблудиться…
Солнце ложится на руку, греет. Спать хочется. Звери танцуют …

"Дедушка, а дальше?"
...


© Дарья Кирсанова

Стрекоза


Я – всего лишь стрекоза. Люди редко видят стрекоз. Они идут мимо, и даже не пытаются поймать нас - это ещё никому не удавалось.

Сегодня ночью я спала, крепко держась лапками за длинный зеленый листок. Вчера – прячась на дереве. Кому до меня дело?

Пару дней назад я видела кого-то. Он держал сачок для ловли воздуха. Помню расплывчатое пятно и медленные, до ужаса медленные движения. Колышется неуклюжая сетчатая корзинка, отводится назад, промахивается, и вот рука уже выбирает следующую точку (такую же проигрышную). А я – рядом. Наблюдаю и совсем не тороплюсь…

Сегодня я лечу на реку. Я одна. Вы пробовали поймать меня?
Я – всего лишь стрекоза. Это ещё никому не удавалось.


© Дарья Кирсанова

Главная
Hosted by uCoz